Аудиовизуальные образы в фильме «Драйв»

В современной индустрии аудиовизуальных искусств драматургия уже не сводится к границам собственно литературного текста. Проблематика экранизации литературного источника (или сценарной основы) чаще всего описывается как перевод вербальных знаков в визуальные. Однако фильм «Драйв» (реж. Николас Виндинг Рефн, 2011), созданный по сценарию Хоссейна Амини, представляется показательным и во многом нетипичным примером.

Актуальность настоящей работы определяется анализом радикального переопределения роли текста в кино. В ситуации, когда массовое кино нередко опирается на диалоги с избыточной экспликацией, где персонажи непосредственно формулируют свои мотивы и намерения, «Драйв» демонстрирует противоположную установку, ориентированную на эмоциональный минимализм. При таком подходе аудиовизуальный язык не служит простым пересказом сценария; напротив, он частично берет на себя функции текста и в ряде эпизодов либо делает вербальный слой второстепенным, либо в значительной степени устраняет потребность в его разъясняющей роли.

Сценарист Хоссейн Амини задумывал понятную историю. Его Водитель — обычный человек, который из-за опасного ремесла оказался отрезан от нормальной жизни. Встретив Айрин и ее маленького сына, он видит шанс все изменить. На бумаге конфликт строится на классическом мотиве: парень искренне хочет тепла, пытается сблизиться с соседями, разговаривает с ними и ищет покоя, но криминальный мир Лос-Анджелеса не отпускает его, превращая попытку побега в трагедию.

На экране этот приземленный сюжет исчезает. Рефна не волнует бытовая драма о поиске семейного уюта. Фильм превращает бандитские разборки в притчу о неизбежности человеческой природы. Экранный Водитель даже не пытается общаться как обычные люди — он молчит, а его редкие улыбки кажутся искусственной маской, которую андроид примеряет, чтобы сойти за своего среди обывателей. Это история о существе, которое попыталось симулировать человечность, но в итоге подчинилось своей жестокой сути хищника.

Цель исследования — выявить, с помощью каких приемов режиссер и оператор деконструируют текст Амини, проследить, как чисто технические инструменты — ракурсы, огромные паузы в диалогах, работа с цветом и актерская игра заставляют зрителя почувствовать экзистенциальное одиночество героя там, где сценарий предлагал сухие разговоры.

В сценарии Хоссейна Амини, основанном на романе Джеймса Сэллиса, образ Водителя представляет собой глубоко дисциплинированного, скрытного и эмоционально сдержанного персонажа, чья внутренняя жизнь скрыта за профессиональным подходом и мастерством.

В сценарии Водитель описывается как человек с «кошачьей грацией» (feline good looks) и «бесстрастными голубыми глазами», в чьем неподвижном взгляде чувствуется нечто меланхоличное.

В сценарии мы видим дешевую комнату в Корейском квартале. На кровати разложена карта Лос-Анджелеса, маршруты тщательно расчерчены карандашом. Водитель собирает спортивную сумку: аккуратно складывает вещи, прячет туда предметы первой необходимости, застегивает молнию и бросает быстрый взгляд на работающий телевизор. Автор сценария создавал образ через физическую суету. Перед нами приземленный, методичный преступник, который готовится к делу, как обычный человек к рабочему дню. Он понятен, его действия логичны.

Рефн на съемочной площадке выбрасывает рутину. Вместо этого в кадре сразу появляется экспозиция: пролет камеры, указывающий на готовую карту и разговор на фоне. Зрителя сразу погружают в холодную и расчетливую натуру героя, который заранее был готов и знает, что надо делать.

«У вас есть пять минут. Всё, что произойдет в эти пять минут — я ваш. Всё, что секундой позже — разгребайте сами». В сценарии это была уверенная, деловая речь бандита. На экране Гослинг произносит эти слова ледяным, лишенным интонаций голосом. Он не делает пафосных ударений, не пытается угрожать. Когда он кладет трубку, он не начинает паковать вещи, как требовал текст. Он молча берет подготовленную сумку и отправляется на работу.

Ледяной тон и отсутствие мимики показывают тотальный самоконтроль главного героя.

Так же следует отметить, что Водитель в фильме, в отличие от сценарного, не обращает никакого внимания на идущий по телевизору матч. Таким образом режиссер подчеркивает его безразличие к «обычной» жизни.

Из фильма была полностью вырезана встреча с молодой официанткой. Отсутствие «пересечения глаз» в открывающей сцене сделана намеренно, чтобы показать тотальную преданность своему делу. Его мир — салон машины.

Сцена с ограблением, как в сценарии, так и в филмье демонстрирует холодный расчет героя. Вместе с этим его усиливает актерская игра Райана Гослинга.

Лицо актера не выражает ничего, кроме уверенности в том, что он делает. Его безразличе подчеркивают и холодные, темные тона.

Ключевыми и одними из самых заметных черт героя в фильме являются зубочистка во рту и куртка с золотым скорпионом. Этих элементов не было в сценарии, однако они стали одними из важнейших деталей в составлении образа Водителя.

В сценарии куртка является лишь элементом одежды, она буквально описывается словом «jacket» (англ. куртка). В то время как в фильме, обезличенный образ главного героя «срастается» с ней, становясь культовым.

Основываясь на характере Водителя, прописанном в источнике, можно выделить несколько причин, по которым режиссер и актер решили дополнить его образ курткой и зубочисткой:

В тексте Хоссейна Амини скрытность Водителя показана через бытовые привычки. Сценарист пишет о человеке, который старается не пересекаться глазами с соседями в коридоре и растворяется в серости Лос-Анджелеса. На дело он надевает каскадерские маски или чужую полицейскую форму — для него это просто рабочие инструменты, позволяющие остаться неузнанным.

Рефн превращает это приземленное желание спрятаться визуальный прием. На экране вместо безликой одежды появляется куртка с золотым скорпионом на спине. Это режиссерский парадокс: персонаж, который хочет быть незаметным, весь фильм носит вызывающую, почти кричащую вещь.

Можно сказать, что куртка становится его личной броней и одновременно маской. Она не прячет его в толпе, а наоборот — выделяет, но при этом наглухо закрывает его человеческую личность от посторонних. Окружающие видят яркий символ, знак опасности, но не самого человека. Режиссер заменяет сценарную каскадерскую маску, которую нужно надевать только на трюки, на постоянную «униформу».

В сценарии есть момент, когда Водитель, чувствуя угрозу, зажимает ключи между пальцами как оружие. Зубочистка в фильме играет похожую роль: крошечный, почти незаметный, но острый предмет, который добавляет образу скрытой опасности, соответствуя описанию героя как человека, способного на мгновенную и жестокую реакцию.